ДУРНОЕ ВОСПИТАНИЕ
Автор сценария и режиссёр Энрике Годед
Волна холода, обрушившаяся на Кастилию-Ламанча унесла первую жертву.
Мотоциклист замерзает насмерть на шоссе №4,
и уже мёртвым продолжает двигаться по трассе со скоростью 90 км.
Двое полицейских преследовали его,
так как, он проигнорировал требование остановиться.
Догнав мотоцикл,
они сделали парню замечание за невыполнение приказа.
Увидев, что он не шевелится, они поняли, что с ним что-то не то.
Даже не верится.
Прекрасный образ.
Мёртвый парень на мотоцикле едет через замёрзшую равнину,
в сопровождении двух полицейских.
Куда же он едет в такой холод?
К тому, кто не мог ждать до утра.
Это готовый сюжет!
Я её вырежу и сохраню, может, она меня вдохновит.
Я открою.
– Привет! – Привет. Вам кого?
Я – актёр. Мне нужен Энрике Годед.
Его нет дома.
Послушай, но я же его вижу.
В любом случае, у нас сейчас никаких проектов, так что...
Я хотел бы с ним поговорить, мы старые школьные друзья.
Я – Игнасио Родригес
– Ладно, проходи. – Спасибо.
– Вряд ли он сможет тебя принять. – Ничего.
Подожди.
Это – актёр, зануда!
Я ему сказал, что мы сейчас не работаем над фильмом.
– Скажи ему, что меня нет. – Сказал, но он тебя увидел.
И я его вижу.
Он сказал, что был твоим школьным другом.
– Кто бы это мог быть? – Игнасио Родригес.
Игнасио?
– Не может быть! – Он так сказал.
– Игнасио, это ты? – Конечно, Энрике!
– Рад, что ты вспомнил меня! – Как я мог тебя забыть?
Всё-таки 16 лет прошло.
– Так много? – Около того.
На улице я бы тебя не узнал с этой бородой.
Без неё тебе лучше. Пойдём в кабинет.
– Хочешь кофе? – Нет, спасибо.
– А я выпью. – Тогда давай.
– Мартин, приготовишь кофе? – Да.
Присаживайся.
Ну, какими судьбами?
Работу ищу. Я – актёр.
Я принёс своё резюме.
«Балаганчик дона Кристобаля» Гарсиа Лорка.
«Дневник Адама и Евы» Марка Твена.
Марк Твен, Гарсиа Лорка...
«Шмель» ставит только самое лучшее.
Ты больше не пишешь?
Нет, давно бросил.
Но я принёс тебе свой последний рассказ.
«Визит» Рассказ Игнасио Родригеса
«Визит»...
Кстати, когда начинаешь свой следующий фильм?
– Ну... – Я могу делать всё, что угодно.
Не знаю. Сейчас просматриваю газеты в поисках сюжета.
Ты застал меня в разгаре творческого кризиса.
Вот облом!
Прочти мой рассказ, может у тебя появятся новые идеи.
– А о чём он? – О нашей школе.
Первая часть о нашем детстве,
а вторая, там, где персонажи взрослеют...
Это вымысел.
Я вас не представил. Игнасио, Мартин...
Очень приятно.
– Сахар, молоко? – Да, пожалуйста.
Да, кстати, я – теперь не Игнасио.
Я – Анхель.
– Как это? – Это мой псевдоним.
Актёра не могут звать Игнасио Родригес.
– Нет? – Конечно, нет.
Анхель Андраде.
Все меня так зовут, даже мама.
Красиво.
Спасибо.
– Игнасио был... – Анхель.
– Игнасио... – Анхель.
Пусть так. Игнасио, когда ещё не был Анхелем,
был... мой старый школьный приятель.
Мартин – мой директор производства.
И прислуга по совместительству.
– Итак, Игнасио... – Анхель.
Хорошо, Анхель.
Рад был увидеться.
Как только у меня что-нибудь появится...
Оставь мне свой телефон, я перезвоню.
У меня нет телефона, я сам позвоню.
– Вам оставить другие фотографии? – Нет, не беспокойся.
Что ж, Анхель, рад был тебя видеть.
– Мне пора? – А разве нет?
– Может помочь вам вырезать? – Нет, большое спасибо.
– Счастливо. – Очень приятно.
– Отлично выглядишь! – Ты тоже.
– Прочитай «Визит». – Конечно, прочитаю.
– Умираю от любопытства. – Счастливо. Пока.
Я думал, он никогда не уйдёт.
– Он, правда, твой друг? – Да.
После школы мы не виделись.
Мы были очень близки.
В общем, он был моей первой любовью.
Но он очень изменился.
Я его не узнал.
Ещё встретишься с ним?
Нет.
Мне показалось, он тебе нравится.
Нет, нет ничего менее эротичного, чем актёр, ищущий работу.
«Визит».
С тех пор, как мы отправились в турне с шоу «Бомба»
я ждал этого момента.
Сегодня мы, наконец-то, играем в городке, где я учился.
Это был городок на восточном побережье, не буду называть.
Мои лучшие воспоминания связаны с кинотеатром «Олимп»,
который уже превратился в развалины.
«Бомба»
Карта.
– Задолбался проигрывать! – Тогда вали.
Отдохни.
Спасибо.
Она определяет себя, как
смесь пустыни, опасности и кафетерия.
Она замечательная актриса
и моя лучшая подруга.
загадочная и очаровательная,
единственная и неповторимая,
неподражаемая Саара!
Поаплодируйте немного, блин.
– Ну... – Что?
– Слушай... – Увидимся в хостеле.
– Да, но... – Пакито, ты меня слышишь?
Конечно, ты времени не теряешь, педик.
Монда!
Подожди меня, девочка!
Привет!
– Что случилось? – Ключи не могу найти.
– Хочешь, помогу? – Конечно.
Нет, здесь нет...
Посмотрим...
– Здесь тоже нет. – Нет?
Нет.
Вот они!
Я без губ останусь!
Я слишком пьян.
Да что ты говоришь?
Эй! Я вообще-то сосу твой член!
Ну вот, вырубился.
Ребёнок.
Ни гроша.
Лотерейный билет, оставлю себе.
Не заводи мотор под окнами.
Он же совсем никакой! Хороший член?
– Неплохой. – Посмотри, ещё стоит!
– Дорогая, дай я немножечко пососу. – Нет, у тебя есть чем заняться.
Ты делала это несколько часов. Посмотри на свои губы!
Ну, давай, мотоцикл не денется.
Заткнись! Иди и спрячь мотоцикл.
Возвращайся скорей. Встретимся у тебя в номере в 7.
Конечно, мне достаётся вся грязная работа, а тебе – самое интересное.
Теперь у тебя встал, козёл!
Так нечестно!
Энрике Серрано!
Энрике!
Пакито!
Иди сюда!
А мотоцикл?
Оставь его. Скорее!
Нет ничего лучше, чем закинуться таблетками
и гормонами,
и стать таким же психом как ты, педик!
Дай мне ключи! Оставь мотоцикл!
Почему? У нас же есть покпатель?
Потом объясню. Завтра отправимся на мессу.
– Так мы идём в школу? – Да, время пришло.
– Я от тебя в шоке, сука! – Я знаю.
Дорогой Энрике! Это я, Игнасио.
Я так мечтал об этом моменте!
Прошли годы, но я никогда тебя не забывал.
Мы должны встретиться снова, когда ты не будешь пьяным.
Я расскажу тебе о своей жизни, а ты – о своей,
съедим по пирожному в кондитерской Малльол,
как раньше, когда нас отпускали из школы по выходным.
Я не хочу усложнять тебе жизнь.
Я знаю, что ты женат и у тебя есть сын.
Знаю, что ты живёшь в городке неподалёку,
что ты на мели, мне бы хотелось помочь тебе.
У меня есть кое-какие задумки.
Расскажу тебе всё в кондитерской.
Буду ждать тебя с 6 до 7.
Приходи!
Люблю тебя.
Игнасио.
– Да? – Я скучаю по тебе.
Все коробки разобрал?
Нет, ещё и половины нет.
Тебе помочь? Мне не сложно.
Не надо, Мартин. Спасибо
Я перезвоню.
– Я сейчас читаю. – Прости.
Не будь таким обидчивым.
– Я позвоню. – Звони, я буду ждать.
Здесь мы смотрели первые фильмы Сары.
И «Завтрак у Тиффани»
Здесь мы с Энрике впервые потрогали друг друга.
У меня дрожат коленки при одной мысли об этом.
Я встречаюсь с ним в кондитерской в 6 часов.
Не строй иллюзий, Саара. Не забудь, что он женат.
Если бы нас не разлучил отец Маноло...
Что он с ним сделал?
Многое, всё!
За этим священником должок, и пришло время платить.
Видеть не могу тебя такой.
У тебя что-нибудь осталось?
– Да. – Что?
– Кока с герычем. – Ах, педик! Давай по чуть-чуть!
– Здесь? – Конечно.
На улицах никого нет.
Ну, педик!
– Давай. – На ноготок для моей подружки Паки.
Ещё. Бог двоицу любит.
Два траха, две дорожки, две подружки.
«Двое скакали вместе» «Двое в пути»
Какая же ты свинья!
Всё, теперь пошли в школу!
Но-о, родная!
Давай, перебирай ножками!
Смотри, я здесь училась.
Я устала. У тебя ещё осталось?
Тихо.
Началось.
Господь нашей веры, по милости своей
дарит нам счастье и мир.
Это отец Маноло.
– Какой старый! – Да уж, не девочка.
Да....
Саара, это безумие!
Ты что, струсила, сука?
Но часовня маленькая, здесь негде спрятаться!
Когда он увидит, что мы входим,
он сделает то же, что Христос с торговцами в храме.
Он прогнал их бичом, и это Иисус Христос!
Так что сделает человек, который, по твоим словам, так грешен...
Признаюсь перед Господом всемогущим,
и вами, братья мои,
что грешен я в мыслях,
словах, и делах своих.
По своей вине.
– По твоей вине. – По своей вине.
– По твоей вине. – По своей бесконечной вине.
Святая Дева Мария, молю тебя,
ангелов, всех святых и вас, дорогие братья,
просить за меня перед Господом нашим.
Господь всемогущий, будь милостив к нам,
прости нам наши прегрешения и дай нам жизнь вечную.
– Иисус Христос, Бог наш. – Может быть...
– Да пребудет с нами Бог. – Это не помешало бы.
Да снизойдёт на вас благословение
Отца, Сына и Святого Духа
ныне и во веки веков.
– Идите с миром. – Надеюсь на это.
Возвращайся в дортуар, Мигель, отдохни немного.
Спасибо, отец
Если я задержусь в ризнице, не жди меня.
Встретимся в хостеле за обедом,
милая.
Клёво!
Божественно!
Доброе утро, отец Маноло.
Кто вы? Сюда нельзя входить!
Я – сестра вашего бывшего ученика, Игнасио Родригеса.
Всё равно вам нельзя входить сюда!
Вы помните Игнасио?
У меня было много учеников.
Уверена, такого, как Игнасио, у вас не было.
У меня для вас сообщение от него.
Что же он сам не пришёл?
Он не может. Он погиб в аварии.
Мне жаль.
А сейчас, пожалуйста, уходите.
Уйдите!
– Прячься! – Я взяла всё!
Прячься, он идёт!
Игнасио...
Я сказал тебе, уходи! Что ты здесь делаешь?
То же самое, что и ты – вспоминаю Игнасио.
Убирайся!
Есть разговор, отец.
Это не займёт много времени.
Говори, что тебе нужно, и убирайся.
Будем говорить в темноте?
Я не против. Я привыкла работать в темноте.
Чего ты хочешь?
Лучшей жизни, и тело получше.
И как я могу помочь с этими улучшениями?
Вы поможете мне это купить.
Я не верю, что Игнасио погиб,
и что ты его сестра.
Не верю даже, что ты женщина.
Вы меня запираете?
Не хочу, чтобы кто-нибудь вошёл сюда по ошибке.
Может, всё-таки скажешь, что тебе нужно?
Хорошо, перейдём к делу.
Это рассказ Игнасио.
Да, он последовал вашему совету, и продолжал писать.
У меня есть друг, ужасная свинья,
он работает в «Журнале 16».
Он очень хочет опубликовать этот рассказ.
Но сначала мне хочется услышать ваше мнение.
Вы ведь не только преподавали Игнасио литературу,
вы ещё один из главных героев его рассказа.
Читайте отсюда.
Каждый месяц учеников, попавших на доску почёта,
отличников,
награждали пикником на природе.
Сопровождал нас на этих прогулках наш учитель литературы,
отец Маноло.
Нет!
Тонкая струйка крови разделила мой лоб на две части.
Я почувствовал, что с моей жизнью произойдёт то же самое.
Что она всегда будет раздвоена, и я ничего не смогу с этим поделать.
Откройте, отец, это я.
– Что случилось? – Нас обокрали.
– Где? – В часовне.
Сразу после вашей мессы.
– Вы не заметили пропажи? – Нет.
Потир, дискос, кувшины...
Надо быстро всё найти!
– Мальчики не должны знать. – Хорошо.
И пусть никто меня не беспокоит, кроме вас.
Это был отец Хосе?
Игнасио ненавидел его.
Он всё ещё бьёт учеников?
Игнасио он никогда и пальцем не трогал.
Да, это была привилегия директора.
Короче, я хочу миллион наличными.
Иначе рассказ опубликует «Журнал 16».
У меня нет миллиона песет, тем более наличными.
Придётся достать.
А теперь, если вы не возражаете, я вас оставлю.
Я сказала всё, что нужно.
Продолжайте читать, чем дальше, тем интереснее.
– Ключ. – Подожди.
Пусть перемена закончится.
Осталась минута.
Решила шантажировать меня?
Передай Игнасио, что он переоценил эти бумажки. Это грязь!
Грязь – это круто!
У нас с вами хорошая парочка для бестселлера.
И редактор «Журнала 16» знает это.
Ты не в том положении, чтобы мне угрожать.
Люди скорее поверят мне, а не тебе.
Люди изменились. Сейчас 1977 год.
Общество ценит мою свободу больше, чем ваше лицемерие.
Если мы обращались с Игнасио так плохо, почему он вернулся?
Почему он не заявил на нас или не поменял школу?
Он вернулся, потому что влюбился,
в одноклассника.
Энрике Серрано.
Помните такого?
Да.
Не возражаешь, если я продолжу чтение?
В школе мы отмечали много разных праздников.
Самым главным считался День отца Директора.
В этот день были спортивные соревнования
и религиозные мероприятия, нам давали праздничные блюда.
Игнасио, пойдём.
Пошли скорее!
– Я ещё не поел. – Ничего, будешь лучше петь.
Ты знаешь новые слова?
Да, отец Маноло написал их мне на бумажке.
Называй его отцом Директором.
Теперь он директор школы.
– Я знаю – Не пререкайся.
Когда будешь петь, смотри прямо на него,
как будто в трапезной больше никого нет.
– Ты всё понял? – Да.
Отец Хосе поставил меня посередине трапезной.
Я чувствовал себя неуютно перед всеми этими жующими и пьющими священниками,
Мне было немного страшно,
хотя все смотрели на меня дружелюбно, кроме отца Маноло,
который, казалось, вот-вот заплачет.
А сейчас,
отец Хосе Мануэль,
в качестве подарка ко дню рождения,
Игнасио споёт
одну из ваших любимых песен:
«Вернись в Сорренто»
Новые слова, «Садовник»,
написал сам отец Хосе Мануэль,
с моей скромной помощью.
Прошу, Игнасио.
– Мне казалось, я тебе не нравлюсь. – Нет, совсем наоборот!
Но стоило мне посмотреть на тебя, как ты отворачивался.
Я просто волновался.
– А теперь нет? – Нет.
Сара Монтьель «Эта женщина»
Входите, пожалуйста.
Чем могу служить?
Вы не узнаёте меня, мать?
Неужели мир меня так изменил?
Мать Соледад!
Что вы здесь делаете?
– Я хочу остаться у вас. – Остаться?
Сара такая красивая!
В этом доме?
Нет.
Никогда.
Столько времени прошло.
Это невозможно.
Не Бог тебя отвергает,
а я,
во имя моего ордена.
– Что случилось? – Не могу уснуть.
Я тоже.
То, что мы делали в кино – плохо.
– А мне понравилось. – Мне тоже.
Но мне кажется, это был грех, и Бог нас накажет.
Бог? Я в него не верю.
– А во что ты веришь? – Я – гедонист.
А кто это?
Люди, которым нравится весело проводить жизнь.
Я читал об этом в энциклопедии.
Что случилось?
Слышал?
Отец Маноло!
Откройте, или я сломаю дверь,
и все школе узнают, чем вы там занимаетесь!
Игнасио!
Я знаю, ты там!
Я видел ваши ноги.
Я слышу ваше дыхание.
Игнасио!
Мы ничего не делали!
Убирайся! С тобой я разберусь позже!
Я не оставлю Игнасио с вами одного.
Как ты смеешь!
А ну, пошёл вон отсюда!
Энрике, пожалуйста,
уходи!
Иди сюда.
Что вы делали?
Ничего.
Ничего?
Клянусь, отец.
Зачем же вы заперлись?
Пошли.
Пойдём в часовню
Колокольчик!
О чём ты думаешь?
Думаю, в тот момент я потерял веру,
и я больше не верил ни в Бога, ни в ад.
А если я не верю в ад, то больше не боюсь,
а без страха, я способен на всё.
Забудем об этом, Игнасио.
Даже если бы я захотел, я не смог бы на тебя рассердиться.
Но пообещай мне, что это больше не повторится.
А Энрике?
А что Энрике?
Его накажут?
Отчислят!
Это ведь он затащил тебя в ванную?
Нет, это я.
Не плачь, Игнасио.
Энрике плохо на тебя влияет.
Доверься мне.
Не выгоняйте его, я сделаю всё, что вы хотите.
Тише.
В этой ризнице я впервые продал себя,
чтобы Энрике не выгнали из школы.
Но отец Маноло обманул меня.
И я дал себе слово, что придёт день, и он заплатит мне за это.
Встать!
Руки на затылок!
И раз!
Поворот!
Энрике, поторопись, на автобус опоздаем.
Рад, что ты пришёл!
– Без бороды тебе лучше. – Спасибо.
– Что делаешь? – Твой рассказ перечитываю.
– А с первого раза не понравился? – Наоборот, понравился.
Ты посмотри!
Не мог удержаться – заметки на полях, профессиональная привычка.
Всё нормально, это твой экземпляр.
Спасибо.
Значит так, как бы это сказать?
Думаю, из этой истории получится хороший фильм,
и я хочу его поставить.
Правда?
Ты не шутишь?
О работе я никогда не шучу.
Но сначала скажи мне, сколько ты хочешь за права?
Какие права?
Рассказ твой! Делай с ним, что хочешь!
Значит, тебе понравилось?
Признаться, когда ты сказал, что это про наше детство,
Я... немного напрягся.
Но я был очень растроган.
Я так рад!
Но не забывай, что я – актёр, и хочу уйти из «Шмеля».
Да, я знаю. Из тебя выйдет идеальный Энрике Серрано,
обнажённый на кровати, с письмом Саары на подушке.
Энрике Серрано?
Я думал о роли Саары.
Саары, ты? Да ты что!
– А что? – Видишь ли...
Ты слишком крепкий. Не тот типаж.
Мартин, мы нашли историю!
Я могу сбросить вес! Я впишусь в роль!
Я делал это в театре. Как Роберт Де Ниро.
Сделай копию.
– «Визит»? – Да.
Мы с Игнасио начинаем писать сценарий.
Раз уж ты будешь снимать этот фильм, тогда ты пиши и сценарий.
Хорошо, Игнасио.
Анхель! Начинай называть меня Анхель,
а то никогда не привыкнешь.
Как насчёт порулить?
Меня немного шатает.
Как ты ещё на ногах держишься, после всего выпитого.
Надо же было отметить?
Я думал, мы поговорим о проекте.
Успеется.
Времени полно.
Помнишь?
Что?
Ничего.
Ну, ты набрался, чувак.
Что я должен помнить?
Ничего.
Сверни здесь.
Это всё твоё?
Конечно, нет. Просто арендую.
Ты не пугайся, в доме не убрано.
Искупаемся?
Тебе будет полезно.
Как водичка?
Тебя ждёт.
«Жемчужина»
Можно сигарету?
Ты ведь не всерьёз хотел сыграть Саару?
Вполне серьёзно.
Я тоже не шучу насчёт работы.
Тогда не будем о работе.
Ты как? Переночуешь здесь или вернёшься в Мадрид?
Если хочешь, останусь.
А что касается тела,
Если я выгляжу слишком мужественным, я могу похудеть.
Я очень гибкий, я могу всё.
Ты сбиваешь меня с толку, Анхель.
Ты это уже говорил.
Ты тоже уже говорил насчёт веса.
Давай поговорим откровенно?
Куда уж откровеннее!
Я – актёр.
Я три года, блядь, занимался всякой херней со «Шмелём»!
Это мой первый шанс получить большую роль,
и я его не упущу.
Ты не можешь сыграть Саару.
На первый взгляд да, но дай мне время!
Ты хороший режиссёр, а я способен на всё!
Тебе остаётся только поверить в это.
Я старался.
Но я тебе не верю.
Почему?
Я в тебе не вижу того Игнасио, которого знал в школе.
Которому нравилась песня «Cuore Matto», и многое другое.
Мои вкусы изменились.
Тебя это волнует?
Нет.
Время меняет людей.
Да нет.
Просто, ты – не Игнасио.
Кто ты, блядь, такой, чтобы решать, кто я?
Кем ты себя возомнил?
Почему это я – не Игнасио?
Потому что не помню песню столетней давности?
– Нет. Не только. – Потому что не сосу у тебя?
Если бы я оставался мальчишкой, которого ты знал, я бы уже умер.
Я уже мёртв.
Смертельно устал.
Я пошёл спать.
Что ты решил?
Не знаю.
Ты скажи.
Что сказать?
Я буду играть Саару?
От этого зависит, остаёшься ты или нет?
Нет!
Но если я не играю Саару, не будет никакого фильма.
Тогда какого хрена ты здесь делаешь, дразнилка?
Вали отсюда!
Какого хрена я снова с тобой встретился, пидор вонючий!
В зоопарке, на глазах у многочисленных посетителей,
женщина кинулась в пруд с голодными крокодилами.
Когда на неё набросился первый крокодил, она обняла его,
по словам очевидца.
Пока крокодилы пожирали её плоть,
несчастная жертва не издала ни звука.
Какая ужасная смерть!
Представь себе,
она даже рта не раскрыла!
О чём думаешь?
О голодных крокодилах.
– Привет. – Привет, проходи.
Ты журналист?
Что тебе нужно? Хочешь взять интервью?
Нет. То есть, да.
Так да или нет, милый?
Вообще-то я – не журналист. Я – актёр.
И что это за роль?
Трансвестит, подражающий Саре Монтьель, как ты.
Так это я! Почему бы не дать эту роль мне?
Потому что ты не актёр, а просто педик.
Тебе сначала надо поучиться хорошим манерам,
так с девушками не обращаются!
Прости.
Так ты меня поучишь?
И как ты будешь расплачиваться, милый?
Это замечательно, то, что мне нужно!
– Две минуты, королева! – Ещё увидимся. Сейчас мой выход.
Всё, что ты делаешь, очень важно для меня.
Я рада.
До встречи.
«Жемчужина»
Ортигейра, 6 километров.
Хостел «Жемчужина»
– Привет. – Привет.
– Что будешь? – Пиво.
Извини за любопытство, откуда у тебя эта зажигалка?
– Ты ведь не местный. – У друга стащил.
Его семья живёт здесь.
Может, ты его знаешь? Его зовут Анхель Андраде.
Да.
– Это его псевдоним. – Я его знаю.
– Да? – Да, и хорошо.
Замечательно.
Кто там?
Энрике. Мы учились в школе с Игнасио.
Убирайтесь, или я вызову полицию!
Извините.
Вы Энрике Годед?
Да.
Я – мать Игнасио.
Очень приятно, сеньора.
– Проходите. – Спасибо.
Простите мою золовку.
С сердцем плохо у меня, а пугается всё время она.
Ничего страшного.
Игнасио много о вас рассказывал.
– Мы были очень хорошими друзьями. – Знаю.
В свой последний приезд, он написал вам письмо.
Письмо?
Я его не получил.
Это было три года назад.
Он не знал вашего адреса, и послал его в Министерство Культуры.
Тогда не удивительно.
Когда письмо вернулось, мой сын уже погиб.
Пройдёмте в столовую.
Это мой младший, Хуан.
Работает в театре. Он поменял имя.
Говорит, что Хуанов слишком много.
Хочет, чтобы все, даже я, звали его Анхель.
Можно посмотреть комнату Игнасио?
По правде говоря, у него не было настоящей комнаты.
Но когда он приезжал, то любил жить на чердаке.
Хотите посмотреть?
Мы пошли наверх!
Хуан всё сжёг.
Тетради, одежду...
Всё, кроме этих журналов.
Из того, что Игнасио написал, ничего не сохранилось?
Нет.
Очень жаль!
Вы тоже из издательства?
Нет. Какого издательства?
Вскоре после смерти Игнасио,
приходил человек, который публиковал молодых писателей.
Это он так сказал.
Он был готов всё отдать за рассказы Игнасио.
Кто-то ему порекомендовал.
А вы не помните его имя, или название издательства?
Нет, но он был очень настойчивым.
Когда я сказала ему правду, что Хуан всё сжёг,
он даже попросил адрес Хуана.
Я ему дала неправильный, конечно.
По-моему, он какой-то полоумный.
Вот письмо Игнасио.
Оно сохранилось, потому что я не сказала Хуану, что его вернули.
Спасибо, сеньора.
Не осуждай моего Хуана.
Он хороший сын,
просто он тяжело перенёс смерть брата.
Это он его обнаружил.
Дорогой Энрике,
я узнал из газет
новости о тебе.
Что ты снял свой первый независимый фильм.
Подумать только, ведь это я был киноманом!
Думаю, тебе будет приятно узнать, что я продолжаю писать.
Высылаю тебе рассказ, из которого может получиться отличный фильм.
Его вдохновил отец Маноло.
Это невероятно, но я недавно встретил его на улице в Валенсии.
Сейчас я в гостях у матери, но живу в Валенсии.
Я навёл справки – он больше не священник.
Теперь его зовут по фамилии, сеньор Беренгер
Он работает в издательстве, женат, есть ребёнок.
Я подумал, что такого человека грех не шантажировать!
Так я написал рассказ «Визит», который высылаю тебе.
Прочти его, пожалуйста.
Мне сейчас очень нужны деньги,
и я собираюсь получить их у этого педофила!
Он в большом долгу передо мной,
и пришло время платить.
Пиши, и я расскажу чем всё закончилось.
Энрике, я хочу побольше узнать о тебе.
Эту историю я могу рассказать только тебе.
Люблю тебя.
Твой Игнасио.
Я открою.
Чего тебе?
Я пришёл извиниться.
Ты забыл свои трусы. Пойдём, заберёшь.
Спасибо.
Я сожалею о своих словах.
Беру их назад.
Если тебя всё ещё интересует «Визит», он – твой.
Делай его с кем хочешь и как хочешь.
Ты похудел.
Хочу сбросить ещё.
Я занимаюсь. Беру уроки.
– Уроки чего? – Как быть трансвеститом.
Я работаю с лучшей пародисткой Сары Монтьель.
Она выступает в «Бамболе», гей клубе.
Я работаю там официантом,
и могу поближе познакомиться с трансвеститами.
Ты всё ещё мечтаешь о роли Саары?
Да. Вызови меня на пробы.
Спасибо.
– Так она была у тебя! – Да. Ты её тоже забыл.
– Игнасио, я хотел бы поговорить... – Пока ты не зовёшь меня Анхелем,
Анхель, я уверен, что ты хороший актёр,
сейчас, более чем когда-либо.
Значит, сделаем пробы?
Пробы растянулись на несколько месяцев.
достаточно, чтобы я с головой погрузился в съёмки фильма,
как та женщина бросилась в пруд к крокодилам,
и обнимала их, пока они пожирали её тело.
Ты изменил финал.
Да.
У меня не будет счастливого конца, как в рассказе.
Почему?
Не получится у Саары уйти оттуда.
Это слишком опасно для священников.
А мы знаем, на что способна Церковь.
Этот финал чересчур тяжёлый.
Для тебя, как актёра, он более интересен.
– Думаешь? – Точно.
Я снимал «Визит» в память об Игнасио.
В письме он говорил, что хотел бы увидеть его на экране.
А что касается тайны Хуана...
Он часто позволял мне проникнуть в него,
но только физически.
Съёмки фильма почти завершились, а его тайна оставалась неразгаданной.
Но в последний день нам был нанесён один визит.
Тишина!
И... камера!
Начали!
«Визит», кадр 91, дубль 1
Саара, дорогая!
Начали!
Перемена закончилась. Мне надоело здесь сидеть.
Откройте дверь!
Похитить меня хотите?
Откройте дверь!
Мне нужно пописать, купить сигарет, ширнуться.
Если я дам деньги,
я могу быть уверенным, что ты не будешь больше меня шантажировать?
Вы никогда не можете быть уверенным.
В этом и состоит моя месть.
Откройте, или я буду кричать!
Я любил Игнасио.
Нельзя любить мальчика 10 лет. Вы его преследовали и совратили!
Я любил его.
Выпустите меня!
Меня заперли!
Она шантажирует меня.
За своё молчание она хочет миллион песет.
Если дадите ей хоть одну песету – будете платить ей всегда.
Я знал, что мы ещё с тобой встретимся, дрянь!
Ты её знаешь?
Вы знаете её лучше меня. Это – Игнасио Родригес.
Игнасио!
Не может быть!
С ним надо покончить. Он опасен для всего братства!
Он хочет что-то сказать.
Да, чтобы мы его отпустили.
Если вы собираетесь меня убить,
я хочу перед смертью исповедаться.
В чём исповедаться?
По твоей вине мы оказались в тупике.
Только спокойно.
Я избавлюсь от трупа.
– Как? – Вам лучше этого не знать.
Это была самооборона, отче.
Он сделал бы нашу жизнь невозможной.
Да.
Наверное.
К тому же, свидетелей нет.
А Бог?
Да, но Он на нашей стороне.
Снято!
Мы сняли, ребята!
Этот дубль хороший. А другой?
Первый тоже давайте.
Отлично, ребята.
Не отлично, а великолепно!
Что-то не так, Анхель?
Давай после.
Это было здорово.
Положите! Кто вы такой?
Злодей из вашего фильма.
Отец Маноло!
Сеньор Беренгер.
Теперь я – отец только для собственного сына.
Убирайтесь!
Я прочитал в одном журнале, что вы здесь.
Выпейте тёплого молока с мёдом, аспирин, и оставьте меня в покое.
У меня масса дел, на вас у меня времени нет.
Даже для того, чтобы узнать, как умер Игнасио?
Или кто его убил,
если следовать вашему фильму?
Говорите, с чем пришли, и уходите.
Я жил в Валенсии.
Работал в издательстве, продвигавшем молодых писателей.
Три года назад, я получил рассказ под названием «Визит»,
подписанный Игнасио Родригесом.
Звонит Игнасио Родригес. По поводу антологии молодых авторов.
Вы не сказали ему, что его рассказ не прошёл?
Да, но он настаивает на разговоре с вами.
Он на вашей линии.
– Сеньор Хосе Мануэль Беренгер? – Да.
– Отец Маноло звучало лучше. – Простите?
– Вы автор «Визита»? – Да.
Наш редакционный совет решил не включать его в «Рассказы 80-х»
– Мне очень жаль. – Нам нужно поговорить.
Не нужно. Мне нечего вам сказать.
А мне есть.
Я учился в школе Святого Иоанна.
А вы были моим учителем литературы.
И безумно влюбились в меня.
Я помню, как вы обнимали меня сзади, демонстрируя свою любовь.
Вы ведь тоже не забыли?
Я помню каждую пуговицу вашей сутаны,
впивающуюся в мою спину.
Нежели вы забыли?
Жду вас в семь у себя дома.
Адрес – на обложке рассказа, отец Маноло.
Толкните дверь.
Она просто прикрыта.
Это был не тот Игнасио, которого мы любили.
Здравствуйте, сеньор Беренгер.
Я – Игнасио.
Проходите, пожалуйста.
Да, я торчу,
но вы можете помочь мне завязать.
Ну, я знаю одну клинику...
Я тоже, но сначала я хочу привести себя в порядок.
Я знаю, сиськи у меня классные, но всё остальное...
Но мы сейчас не об этом.
Хорошая внешность стоит много денег, отец Маноло.
Думаю, миллиона хватит.
Миллиона?
Да, наличными, и на моих губах печать. Буду молчать.
Ты сумасшедший!
А как же сексуальные домогательства, отец Маноло?
Что подумает ваша жена, или начальник?
У тебя ещё хватает наглости угрожать?
Одно моё слово, и тебя арестуют.
Отлично.
Вы звоните в полицию, а я – вашей жене и прессе.
Шантажист не может быть таким беззащитным, как ты.
Поверь мне на слово, я знаю, о чём говорю.
Хуан, иди в комнату.
Я хочу телик посмотреть.
Потом посмотришь, у нас деловой разговор.
Мне он не мешает.
Не сомневаюсь.
Мой брат заботится обо мне,
Это мамина идея.
Я – сеньор Беренгер.
Один миллион – и конец истории.
Мне называть его Хуан,
или Анхель?
Шантаж стал для меня хорошим вложением денег.
Я часто появлялся у братьев, чтобы увидеть Хуана.
Помнишь дона Нарцисо, фашиста?
Он был в восторге от моих рисунков. Посмотри на этот.
Вот ещё... Смотри, какая красота!
А это...
– «Дети Испании». – Это тебе.
Игнасио довольствовался небольшими суммами,
а я тянул время.
Я желал Хуана,
всё сильнее с каждым днём.
– Привет. – Привет.
Деньги принёс?
Только 50 тысяч.
Ты же сказал, будет миллион!
Нет. Я сказал: сегодня узнаю, дадут ли кредит.
Кредит дадут, но сначала они проверяют гарантии.
На это потребуется ещё три недели.
У меня нет трёх недель!
Я же нарик. Ты что, забыл?
Я могу умереть через три недели.
– Ты уезжаешь? – А что, сам не видишь?
Хочу повидаться с матерью, прежде чем лечь в клинику.
Она увидит меня с этими зубами и этим лицом, и это твоя вина!
Ты несправедлив, Игнасио. Я делаю, что могу.
Этого мало!
Я уезжаю на неделю.
Когда я вернусь, я хочу получить этот миллион.
Если нет, сам виноват. Я устала ждать.
Попробую поторопить их, но...
Отец!
Идёмте.
Помочь?
Да, возьми пишущую машинку, она самая тяжёлая.
Да, и вот это тоже.
Поймай такси.
– До свидания, отец. – До свидания.
Откройте, пожалуйста, багажник.
Мой шарф!
Прошу прощения.
Я забыл свой шарф. Он должен быть где-то здесь.
– Чёрт, какой мягкий! – Шёлк.
Он твой.
Я тебе его дарю.
Не надо, я – не Игнасио!
К счастью.
Который час?
Половина первого.
Он ничего не передавал?
Игнасио? Нет.
Проклятье!
Сегодня мне надо заплатить за курсы.
Ты учишься?
Да. На драме.
Я – актёр.
Эгоистичная сволочь!
Знает, что мне сегодня платить, и ничего не оставил.
Конечно, я оплатил курсы,
Я не сказал Игнасио,
что банк дал мне кредит на 2 миллиона.
Я снял со счёта один,
жене сказал, что еду заграницу на конференцию.
Она не поверила.
Наверное, вам это не интересно.
Нет, абсолютно.
Как умер Игнасио?
Неделя с Хуаном, пожалуй,
была самой счастливой в моей жизни.
Каждый день я что-нибудь покупал ему.
Одежду, плеер, камеру Super-8.
Мне это доставляло большее удовольствие, чем ему.
Сними рубашку.
Сними!
Теперь моя очередь!
А сейчас, снимай майку.
Покажи мне свой член.
Если будешь снимать мой член,
не снимай лицо!
Слишком поздно, чувак.
Не могу...
Ты! Гони бабки!
Мне хреново.
– Как мама? – Снова инфаркт.
Но ей уже лучше. А вот мне плохо.
Деньги!
– Ещё! – Больше нет.
Гони миллион сейчас же! Больше никаких оправданий!
Больше никаких проволочек, и подарков больше не надо.
Мама!
Как дела, Хуан? Игнасио уже приехал?
Да. Что случилось?
Ничего особенного, сынок, но...
Он украл мою пенсию, я только получила её!
– Это правда? – Да, сынок, это правда.
Скажи тёте, что я вышлю ей деньги.
Он обещал, что ляжет в клинику.
И ты ему поверила?
Да, на этот раз он настроен серьёзно. Он попробует.
– Ты должен ему помочь. – Как?
Не оставляй его. Будь рядом, Хуан.
– Обещай мне. – Обещаю.
Послушай, он передал тебе сыр и колбаски?
Очень вкусные!
Мама, зачем ты беспокоилась?
В Валенсии хватает еды. Не трать деньги.
Это твои любимые. Я приберегла их для тебя.
– В Валенсии такого не купишь. – Ладно, спасибо.
– Целую, сынок. – Да, звони, если что.
Конечно, позвоню, не волнуйся.
Пока.
Где Игнасио?
Я его убью!
Это была идея Хуана.
Или моя, я не знаю.
Мы должны были избавиться от него.
Примерно так, как в твоей картине,
но не так жестоко.
Где ты это взял?
В рассказе Игнасио этого нет?
Когда я писал сценарий, я узнал, что Игнасио больше нет
Это Хуан рассказал?
Нет.
Я сам узнал.
Можете просто рассказать, как это произошло?
Мы с Хуаном договорились встретиться в Музее великанов и карликов.
У него уже был план.
Он хорошо подготовился.
Я куплю наркоту, а ты отдашь.
Почему я?
Чёрт побери, он мой брат!
Я – не чудовище.
Думаешь, это легко?
Он нам всю жизнь испортил.
И что дальше?
Разойдёмся на время.
Зачем?
Ты же говоришь, следствия не будет?
На всякий случай. Чтобы не вызывать подозрений.
Я поеду к матери, позабочусь о ней.
Позвоню, когда всё успокоится, уедем куда-нибудь
– Деньги взял? – Да.
Не сейчас.
А чем мне заниматься?
Трудись, зарабатывай. Деньги пригодятся.
Но как же я вернусь домой?
Извинись перед женой, радуйся сыну.
– Скажи правду. – Какую?
Что ты был с другим человеком,
женщиной.
Дай мне адрес твоей матери.
Нет. Лучше не надо, Мануэль.
Чтобы не было соблазна приехать.
Над чем они смеются?
Над нами.
Надо мной, точно.
Хуан купил смертельную дозу чистого героина,
дал его мне.
И я пошёл к Игнасио.
Один.
Дорогой Энрике!
Думаю, у меня получилось...
Это моя последняя доза.
То есть как?
Я завязываю.
На этот раз по-настоящему.
Перед тем, как подправить лицо, и всё остальное,
я лягу в клинику для детоксикации.
Я уже записалась.
Я рад.
Завтра у тебя будут деньги.
Надеюсь.
До полудня, о'кей?
На всякий случай, я два письма заготовила,
одно в издательство, другое – твоей жене.
И в них подробно изложено, всё, что ты хочешь скрыть
В этом нет необходимости. Отдай их мне!
Сначала деньги. До полудня.
Симпатичные, да?
– Что? – Мои сиськи.
Да, очень.
Спасибо.
Помочь?
Нет, нет.
Уходи.
Не хочу ширяться перед тобой.
Кончено.
Останови здесь.
Сходим в кино, чтобы убить время.
НЕДЕЛЯ «ФИЛЬМ НУАР»
Все фильмы, как будто про нас.
Что дальше?
Я – домой.
– Тебя проводить? – Нет, не надо.
Не забудь взять письма жене и в издательство.
Иначе будут проблемы.
Не волнуйся, я всё заберу.
Если уж мы не будем видеться какое-то время,
оставь мне пару кассет.
Меня это утешит, видеть нас трахающимися.
Ты с ума сошёл! А вдруг жена увидит?
Надо всё сжечь. Я займусь этим.
Пошли.
Присядешь на минутку?
Нет, пойду ловить такси.
Значит,
я больше тебя не увижу?
Всего на несколько дней, Мануэль.
Я буду ждать звонка.
Да.
В чём дело?
Ты! Наконец-то!
Я узнал из журнала, что ты здесь.
Что ты ему сказал?
Всё.
– У тебя остался только я, милый. – Сумасшедший!
Помни: у меня письма брата, изобличающие тебя в его смерти.
– Мы это сделали вдвоём, любимый. – В письмах указан только ты.
Энрике, подожди!
– Всё в порядке? – Оставь меня!
Появишься в моей жизни ещё раз, и я убью тебя!
Теперь, когда я нашёл тебя, я не позволю тебе уйти.
Смирись с этим.
Моника!
– Подбросишь в центр? – Конечно.
– Точно? – Какие проблемы?
– Садись вперёд. – Спасибо. Привет.
– Привет. Что за мужик? – Не знаю, он искал Энрике.
Кто там?
Это я.
Верни мне ключи.
Твои вещи в гостиной. Забери их.
Такси уехало.
Тебе придётся одолжить мне машину, или отвезти меня в Мадрид.
Будьте добры, такси.
Авенида дель Аква, 11
Энрике Годед.
Спасибо.
Я хотел рассказать тебе после съёмок.
Рассказать что?
Что я – Хуан.
Что я – брат Игнасио, а сам Игнасио мёртв уже 4 года.
Я всё это знаю.
Я знаю, что ты знаешь.
Откуда?
Мать мне звонила, сказала, что ты был у нас.
Наверное, тогда, ты всё и узнал.
Когда были пробы, ты уже знал, что я знаю?
Да.
И всё равно продолжал притворяться?
А что ещё я мог сделать? Я тебя не обманывал, ты всё знал.
Нет, я знал далеко не всё.
Знал, что ты выдаёшь себя за брата, знал, что Игнасио мёртв,
но представить себе не мог, что ты его убил!
Твоё такси.
Я не убивал. Беренгер убил Игнасио из-за шантажа.
А ты его подстрекал!
Такси ждёт.
Ты не представляешь, что значит иметь такого брата, как Игнасио,
живя в маленьком городке.
Хуан,
такси ждёт.
Почему ты выбрал меня?
Ты всё ещё не видишь во мне Саару.
Только чтобы меня трахнуть?
Это было любопытно.
Я хотел узнать, как далеко ты можешь зайти,
и сколько могу выдержать я.
Я способен на большее.
Верю.
Не нужно объяснений.
Это не моё. Это – от Игнасио.
Дорогой Энрике, думаю, у меня получилось...
«После выхода «Визита»
Анхель Андраде стал модным актёром, его эпоха длилась 10 лет.
В 90-е в его карьере случались и взлёты, и падения.
Он женился на Монике, костюмерше.
В настоящее время снимается исключительно в телесериалах».
«Сеньор Беренгер (бывший отец Маноло)
не исчез из жизни Анхеля Андраде (бывшего Хуана).
Он начал требовать от него денег и шантажировать.
Однажды ночью, он был сбит автомобилем, который не остановился.
За рулём был Анхель Андраде».
«Энрике Годед продолжает снимать кино с той же страстью».